Неточные совпадения
Свияжский сидел боком
к столу, облокоченною рукой поворачивая чашку, другою собирая в кулак свою бороду и
поднося ее
к носу и опять выпуская, как бы нюхая.
― Петр Ильич Виновский просят, ― перебил старичок-лакей Степана Аркадьича,
поднося два тоненькие стакана доигрывающего шампанского и обращаясь
к Степану Аркадьичу и
к Левину. Степан Аркадьич взял стакан и, переглянувшись на другой конец
стола с плешивым, рыжим усатым мужчиной, помахал ему улыбаясь головой.
— Могу сказать, что получите первейшего сорта, лучше которого <нет> в обеих столицах, — говорил купец, потащившись доставать сверху штуку; бросил ее ловко на
стол, разворотил с другого конца и
поднес к свету. — Каков отлив-с! Самого модного, последнего вкуса!
Накушавшись чаю, он уселся перед
столом, велел подать себе свечу, вынул из кармана афишу,
поднес ее
к свече и стал читать, прищуря немного правый глаз.
Он таки заставил его взять стакан с водой в руки. Тот машинально
поднес было его
к губам, но, опомнившись, с отвращением поставил на
стол.
Странно и обидно было видеть, как чужой человек в мундире удобно сел на кресло
к столу, как он выдвигает ящики, небрежно вытаскивает бумаги и читает их,
поднося близко
к тяжелому носу, тоже удобно сидевшему в густой и, должно быть, очень теплой бороде.
— Великодушный друг… «рыцарь»… — прошептала она и вздохнула с трудом, как от боли, и тут только заметив другой букет на
столе, назначенный Марфеньке, взяла его, машинально
поднесла к лицу, но букет выпал у ней из рук, и она сама упала без чувств на ковер.
Он взял икону в руку,
поднес к свече и пристально оглядел ее, но, продержав лишь несколько секунд, положил на
стол, уже перед собою.
— Пора вам, родной, принять! — повторила Мари и, взяв со
стола микстуру, налила ее на ложку, осторожно
поднесла к больному и вылила ему в рот.
Раздав все подарки, княжна вбежала по лестнице на террасу, подошла и отцу и поцеловала его, вероятно, за то, что он дал ей случай сделать столько добра. Вслед за тем были выставлены на
столы три ведра вина, несколько ушатов пива и принесено огромное количество пирогов.
Подносить вино вышел камердинер князя, во фраке и белом жилете. Облокотившись одною рукою на
стол, он обратился
к ближайшей толпе...
Полозов поставил на
стол рюмку, которую
поднес было
к губам.
«Эй, Борис, ступай в застенок, боярина допрашивать!» — «Иду, государь, только как бы он не провел меня, я
к этому делу не привычен, прикажи Григорию Лукьянычу со мной идти!» — «Эй, Борис, вон за тем
столом земский боярин мало пьет,
поднеси ему вина, разумеешь?» — «Разумею, государь, да только он на меня подозрение держит, ты бы лучше Федьку Басманова послал!» А Федька не отговаривается, куда пошлют, туда и идет.
Большая казарма. Кругом
столы, обсаженные народом. В углу, налево, печка с дымящимися котлами. На одном сидит кашевар и разливает в чашки щи. Направо, под лестницей, гуськом, один за одним, в рваных рубахах и опорках на босу ногу вереницей стоят люди, подвигаясь по очереди
к приказчику, который черпает из большой деревянной чашки водку и
подносит по стакану каждому.
Долинский остановился, бережно взял со
стола барахтавшегося на спинке жука и
поднес его на ладони
к открытой форточке. Жук дрыгнул своими пружинистыми ножками, широко расставил в стороны крылья, загудел и понесся. С надворья в лицо Долинскому пахнула ароматная струя чрезмерно теплого воздуха; ласково шевельнула она его сухими волосами, как будто что-то шепнула на ухо и бесследно разлилась по комнате.
Пόд-вечер приехали гости
к Палицыну; Наталья Сергевна разрядилась в фижмы и парчевое платье, распудрилась и разрумянилась;
стол в гостиной уставили вареньями, ягодами сушеными и свежими; Генадий Василич Горинкин, богатый сосед, сидел на почетном месте, и хозяйка поминутно
подносила ему тарелки с сластями; он брал из каждой понемножку и важно обтирал себе губы; он был высокого росту, белокур, и вообще довольно ловок для деревенского жителя того века; и это потому быть может, что он служил в лейб-кампанцах; 25<-и> лет вышед в отставку, он женился и нажил себе двух дочерей и одного сына; — Борис Петрович занимал его разговорами о хозяйстве, о Москве и проч., бранил новое, хвалил старое, как все старики, ибо вообще, если человек сам стал хуже, то всё ему хуже кажется; — поздно вечером, истощив разговор, они не знали, что начать; зевали в руку, вертелись на местах, смотрели по сторонам; но заботливый хозяин тотчас нашелся...
С чувством неизъяснимого страха бросился он
к столу, придвинул зеркало, чтобы как-нибудь не поставить нос криво. Руки его дрожали. Осторожно и осмотрительно наложил он его на прежнее место. О, ужас! Нос не приклеивался!.. Он
поднес его ко рту, нагрел его слегка своим дыханием и опять
поднес к гладкому месту, находившемуся между двух щек; но нос никаким образом не держался.
Хозяйка успокоилась, а Павел Петрович подозрительно, с неодобрением покосился на меня. И в следующую минуту, когда он с блаженным видом
поднес к губам рюмку портвейна, я — раз! — выбил рюмку из-под самого его носа, два! — трахнул кулаком по тарелке. Осколки летят, Павел Петрович барахтается и хрюкает, барыни визжат, а я, оскалив зубы, тащу со
стола скатерть со всем, что на ней есть, — это была преуморительная картина!
Обедали они все трое за одним
столом,
к которому Христя «
подносила» и «убирала».
Перед ужином, как водится, была подана водка. Лакей
поднес ее, между прочим, и
к Рымову. Комик смотрел несколько времени на судок с нерешительностию; наконец, проворно налил себе самую большую рюмку и залпом выпил ее. Сели за
стол. Рымов очутился против Никона Семеныча. Ужин до половины шел как следует и был довольно молчалив. Хозяин первый заговорил во всеуслышание...
Тут были целые букеты и других цветов, но на них, по правде сказать, никто не обращал внимания, а розу молодая девушка, когда ставила ее на
стол,
поднесла к губам и поцеловала.
В эту минуту
к столу поднесли еще поднос. Несла девка в шумящем, еще не мытом ситцевом платье и в кринолине. Она едва обхватывала поднос руками, так он был велик. На нем стояло бесчисленное множество тарелочек с яблоками, с конфетами, с пастилой, с мармеладом, с грецкими орехами и проч. и проч. Поднос стоял до сих пор в гостиной для угощения всех гостей, и преимущественно дам. Но теперь его перенесли
к одному генералу.
«Да ведь отсюда только сейчас холерный пил!» — со страхом подумал я,
поднося ковш
к губам. Мне ясно помнится этот железный, погнутый край ковша и слабый металлический запах от него. Я сделал несколько глотков и поставил ковш на
стол.
Тася, никогда в жизни не евшая ничего подобного, брезгливо морщась,
поднесла ко рту то и друге. Несмотря на отвращение
к подобного рода закуске голод заставил бедную девочку уничтожить все, что было на
столе.
Проскудин стремительно оглядел
стол, схватил лежавший как раз посреди его пакет,
поднес его
к самому носу Луки Ивановича и крикнул...
Прежде чем продолжать дальше беседу, он взял стакан вина, стоявший перед ним, но
поднеся его
к губам, поставил обратно на
стол и позвонил.
Переложив пистолет в правую руку, он левой взял стоящий на его письменном
столе небольшой акварельный портрет в синей бархатной рамке и с каким-то благоговением
поднес его
к своим пересохшим от внутреннего волнения губам.
Зоя Александровна встала, подошла
к письменному
столу с дорогим письменным прибором, бюваром и всевозможными артистически сделанными безделушками, оперлась правою рукою на край
стола, левую
поднесла ко лбу и как бы застыла в этой задумчивой позе.
Действительно, в то время как воцарилось неловкое молчание, вошло то недостаточно-патриотическое лицо, которого ждала для обращения Анна Павловна, и она, улыбаясь и погрозив пальцем Ипполиту, пригласила князя Василия
к столу, и,
поднеся ему две свечи и рукопись, попросила его начать.